Глава 16

К этому времени мы с мамой переехали в квартиру прямо напротив от нашей самой первой квартиры. Именно из этой квартиры в возрасте девятнадцати лет я и выехал. Для меня это было время, чтобы двинуться к самостоятельности. Моя мама была расстроена, я уезжал на День Матери, но она старалась этого не показывать. Ее маленький мальчик вырос.

Моей главной целью, когда я начал заниматься рестлингом, было купить маме дом. Когда я уже завернул за стоянку, махнув ей на прощание, я поклялся, что эта цель станет реальностью. За час езды на север к Васага-Бич, чтобы успокоиться, я постоянно повторял свой новый лозунг снова и снова: «Не волнуйся, мама, я куплю тебе дом».

Теперь я был одиноким девятнадцатилетним, работающим в магазине бикини, снимая огромный дом на берегу моря с четырьмя другими людьми, трое из которых были мне совершенно незнакомы. Они были отличными соседи, но большую часть времени я проводил все же с Джоном. Каждый день мы ездили на велосипедах на работу и продавали бикини. Это было примерно так же жестко, как и звучит, и наши либидо гоняли словно Феррари на автобане. Мы тогда наломали немало дров и продали столько же бикини!

Обычно мы приходили домой с работы, ужинали и тренировались под музыку Джими Хендрикса и Soundgarden, а затем тащились на тога-вечеринки. Я до сих пор не понимаю, почему эти вечеринки были в Васага-Бич так популярны. Я отчетливо помню одну из таких вечеринок. Наш дом принадлежал итальянцам с плохим вкусом, так что выбор наших простыней был ограничен. Я завернулся в простыню с огромными бирюзово-голубыми гавайскими цветами по всему полотну. Поверьте мне на слово, это было не очень красиво. В этот вечер к нам присоединились Джей и несколько других парней, один из которых стал нам известен как «Барт Боль». (прим. перевод. — Burt the Hurt — прозвище хоккеиста Пита Барта.) Почему Барт Боль, спросите вы? Это довольно просто, Джей Браун (настоящее имя Барта) ужасно видел. И на одной из рекламных листовок рестлинга он прочитал «Beat the Heat» как «Burt the Hurt» (Барт Боль). Так и родилась эта легенда.

Барт Боль тренировался в зале Салли и был старателен, но чрезвычайно неуклюж. Он разработал промо-стиль, который доводил нас до слез. Барт говорил о себе в третьем лице, задолго до Рока, и в эту ночь он имел возможность удивить всех.

Мы покинули наш дом и сели в транспортное средство, известное как Горящий Вагон. Голубой, как яйцо малиновки, станционный вагон с очень подходящим рисунком адского пламени. Это было еще ужаснее, чем моя простыня. Когда мы пришли на вечеринку, Барт исчез, зато появилась Боль. Причем быстрее, чем Брюс Бэннер становится Невероятным Халком. Боль был в разгаре, поэтому мы решили покинуть вечеринку. В то время как остальные участники вечеринки разыгрывали библейские сцены на передней палубе, мы использовали эту странную возможность поехать в Sunshine Park, кемпинг полный пьяных женщин!

Единственная проблема была в деньгах. Остаться на ночь там стоило 45 долларов. Снова не хватало средств, поэтому мы решили пробраться тайком. Для этого нам пришлось ползти через, казалось, непроходимый лес. Мы мелькали через лесную подстилку в наших простынях, пытаясь избежать обнаружения байкерами, нанятыми для караульной службы. Наконец, спустя несколько часов — так нам тогда казалось, — мы были на краю палаточного лагеря. За бормотанием Барта к себе в третьем лице мы услышали голоса девушек, которые разогнали наши гормоны, и быстро привёли нас к фатальной ошибке. Мы попытались проломиться к ним напрямую. В общем, байкеры нас заметили — может, их привлек громкий топот пяти больших мужчин, ломившихся через подлесок, может, они заметили яркие цветочки на наших простынях. Как бы там ни было, нас заметили, и мы вынуждены были повернуть обратно.

Байкеры наступали нам на пятки, их фонарики шарили вокруг нас по густому лесу; и я подчёркиваю, густому. Мы с Джеем мчались изо всех ног, ныряя и уклоняясь, пока лес не завалил нас. Джей был впереди. Он споткнулся и упал, ударившись головой о дерево. Конечно, я споткнулся о него и упал на него, подобно сплэшу Камалы, Угандийского Охотника за головами. Один из байкеров воспользовался этой возможностью для наступления. Мне повезло, что я споткнулся о Джея, а то байкер снёс бы мне голову. Я скатился со стонущего Джея на спину и приземлился обеими ногами на грудную клетку Беспечного Ездка. (примеч. перевод. — Easy Rider — художественный фильм Денниса Хоппера 1969 года о байкерах-неформалах колесящих по Америке в поисках свободы.) Он отлетел, ударился о ближайшее дерево и предпочел убраться. Я подхватил Джея, и мы медленно потащились по этим зарослям дальше.

Когда мы добрались до Горящего Вагона, все уже вернулись. Барт был на заднем сиденье и выглядел не слишком хорошо. На самом деле, он был такого же цвета, как трико Урагана. Мы все набились в Пылающую колесницу и приготовились к быстрой езде домой. Прежде чем автомобиль двинулся, Барт Боль произнес слова, которые подняли его на легендарный статус в нашей пестрой компании. Сначала его стошнило прямо на его желто-красную тогу, нам всем стало весьма противно. Но затем он невнятно проговорил: «Похоже, вся боль теперь на Барте». («It looks like the hurt’s all over Burt now.») Как что-то может оставаться отвратительным, если это смешно? Мы повысовывались в окна и смеялись всю дорогу домой.

В рестлинге Барт толком ничего не добился. Хотите верьте, хотите нет, он теперь школьный учитель. Прямо страшно подумать, но как говорил Барт: «Только то, что птицы и пчелы не поют, не означает, что солнце не светит на Боль!» Да здравствует Барт Боль!!

За это бесконечное лето у меня было много времени, чтобы отдохнуть на пляже, и в моем любимом местечке — на ветке дерева в форме гамака, достаточно большой, чтобы выдержать меня. Каждый день после работы я направлялся к моему дереву, получая заряд от кассеты Superunknown (прим. перевод. — альбом Soundgarden, 1994), и любовался закатом солнца. Это было моё место, чтобы подумать, расслабиться и помечтать. Кроме того, в конечном итоге это было позорное расположение довольно хорошего прикола.

Одним ранним вечером Джон, посетившие нас друзья Алекс Гавлик и Джо О’Горман, и я готовились к, как вы уже догадались, тога вечеринке. Перед отъездом Джон и Джо захотели отправиться на пляж. Оказавшись там, они решили пойти купаться нагишом. Вообще я не понимаю смысла такого купания, если в этом не задействованы девушки. Таким образом, в то время как Джон и Джо снимали свои тоги рядом с моим любимым деревом, мы с Алексом замышляли махинацию. Когда Джон и Джо бегали и визжали в воде, Алекс и я взяли их тоги и тихонько вернулись домой. Солнце ещё только начинало садиться, поэтому они были вынуждены бежать по улице в светлое время суток в том виде, в котором они появились на этом свете — абсолютно голыми! Конечно, мы заперли двери, поэтому они были вынуждены наматывать круги вокруг дома, чтобы найти вход. Но не тут то было, мы превратили дом в Форт-Нокс. В конце концов они сдались и постучали в дверь. В то же время, я разработал coup de grâce (с фр. — завершающий смертельный удар) нашего злого плана. Я приоткрыл дверь и с быстротой, которой позавидовал бы сам Билли Кид, облил голых, потных ублюдков кленовым сиропом с головы до пят. Кленовый сироп, волосы на теле и комары — для канадского лета ужасная комбинация. После нескольких липких кругов и множества странных взглядов соседей мы их впустили. К счастью, они так и не решились взять реванш.

В перерывах между бикини, шалостями и тога вечеринками я принимал букинг когда и где мог. Один из таких заказов состоялся в Регент Парке в Торонто. Мог ли я знать, что это шоу сыграет огромную роль в моей жизни. Я предполагал, что это будет ещё одно маленькое шоу перед ещё одной небольшой толпой, плюс моей мамой и Толстяком, ну и что это будет шанс получить больше опыта. Однако там в итоге я встретил парня, который будет случайно встречаться на моём экране радара часто в течение ближайших лет. Имя этого парня было Шон Морли. На этом шоу он был объявлен как Канадский Поборник, хотя вы можете знать его под именем Вал Венис. Шон, казалось, был моим самым серьезным конкурентом на попадание в World Wrestling Federation, и, как вы прочитаете позже, я был прав. После шоу Шон познакомил меня с некоторыми членами его семьи, которые приехали с Петерборо, провинция Онтарио. Я встретился с его мамой, его папой и его шестнадцатилетней сестрой Аланой, которая усиленно старалась копировать Мадонну. (Много лет спустя эта подражательница Мадонны станет в конечном итоге моей женой!)