Глава 29

После Breakdown мы с Джеем начали складываться в паззл. Недостающей частью был Дэйв Хит, более известный как Гангрел. Рестлер-питбуль, у которого был очень крутой гиммик вампира. По сюжету Гангрел промыл мозги Джею, моему младшему «брату», и они в паре выступили против меня. Были разработаны новые сюжеты… Но в конечном счете все пошло совершенно иначе.

На следующем Raw Гангрел боролся с Кейном. Когда он получил чоукслэм от Большой Красной Машины, на помощь выбежал Кристиан, и последовало Большое Красное Побоище. Когда это происходило, я заскочил на ринг, чтобы якобы спасти положение. Вместо этого я без объяснений присоединился к атаке, и так родилась наша Свора (Brood). Никаких объяснений не дали ни нам, ни аудитории, но зато чуть не впервые в World Wrestling Federation я почувствовал себя комфортно.

В публикации на VSplanet здесь было видео.

Мы были современной версией фильма «Пропащие ребята». У нас была крутейшая музыка (Кстати, ее до сих пор крутят на играх Нью Джерси Девилз). По моему скромному мнению, наш выход был одним из самых крутых в истории. Зрители нас полюбили, у нас появился свой мерчендайз, который быстро раскупали. Было такое чувство, что мы наконец-то поехали. Как-то мы посмотрели фильм «Блэйд» решили утащить идею «кровавой ванны» и выливать на противников море «крови». Это была странно, но фанаты на нее клюнули. Мы должны были быть хилами, но зрителей это не волновало. Это было во времена, когда Леденая Глыба Стив Остин был очень популярен, будучи антигероем.

Вскоре после этого нас добавили в сюжетную линию Министерства Тьмы. Эта группировка основывалась на нового зла оккультной персоне Гробовщика. Это привело нас к нашей первой WrestleMania. Это была WrestleMania XV в Филадельфии, и хотя уменя не было матча, я все равно очень нервничал. Кроме того, оно состоялось во время выдающегося матча. Гробовщик бился против Биг Боссмена в матче Hell in a Cell. Мы должны были втроем спуститься из-под потолка, выломать клетку и скинуть Тэйкеру веревку, на которой тот повесил бы Боссмена. Это звучало как хорошая идея, пока мы не пошли к стропилам в верхней части здания. У меня нет особых проблем с высотой, но это было высоко.. очень высоко. Люди внизу выглядели крошечными. На нас надели снаряжение, прицепили к тросам, затем нас должны были опустить с помощью двигателя. Матч шёл полным ходом, настало время покинуть стропила и повиснуть. Ох это было нехорошее чувство. Мы висели там над зрителями, ожидая нужного момента. Нам показалось, что прошел десяток лет, пока он, наконец, достал. Мы начали спуск — мимо огромного табло Филадельфии Флайерс — вниз к клетке. После этого мы сбросили канат, сделав свое дело, после чего начали подниматься обратно. Все шло хорошо, пока я не застрял. Гангрел и Джей были уже почти наверху, но я не двигался. Более того, теперь уже и клетка начала подниматься! Мне некуда было деться. Босс Мэн качался в петле в клетке, а я качался над клеткой — зрители все это наблюдали! Когда клетка была в опасной близости, меня, наконец, начали поднимать. Но чересчур быстро. Видимо, двигатель был не в состоянии поднять нас троих. Операторы его наладили, но начали поднимать меня слишком быстро. Я всё ещё раскачивался и в настоящее время раскачивался в сторону табло. К счастью, я видел его приближение и приготовился. Мне дважды пришлось с ним столкнуться. Я отталкивался от него ногами и в конце концов нормально добрался до вершины, где меня ждали стропила. Я был уверен, что это столкновение меня прикончит, но движение замедлилось прежде, чем я о них ударился. Меня вытянули на безопасное место, после чего я убрался оттуда и более никогда не поднимался под крышу арен.

В теории, присоединение к Министерству выглядело как отличный шаг, но болельщики продолжали нас поддерживать. Это вредило атмосфере, которую пыталось создать Министерство. Поэтому они решили отделить нас от группы. Мы работали в коротком сюжете с другими членами Министерства, Служителями, Мидеоном и Виссерой. Четырьмя самыми большими парнями в ростере. Но фанов не волновало, кто будет нашим противником. Все ждали наш выход из пылающего круга, нашу музыку, а затем и нашу кровавую «баню».

У нас возникли проблемы, когда Гангрела начали мучать травмы. Он работал с разрывом грудной мышцы. Из-за этого мы с Джеем взяли на себя большинство рестлинг-обязанностей. Мы почувствовали уверенность в своих силах и после долгих упрашиваний нам, наконец, разрешили прочитать промо.

Нам — но не Джею. Они, по-видимому, не подумали, что он на это способен. Разумеется, как вы видели в течение последних пяти лет, они были неправы. Майкл Хэйс был нашим интервьюером. На нем была максимально нелепая комбинация пастельно-желтых брюк и шелковой рубашки, что я когда-либо видел. Майкл задал вопрос Гангрелу. Он пробормотал свой ответ. Ему было очень неудобно с микрофоном в руке, и он это показал. Майкл задал вопрос Джею, — тот отмолчался. Настала моя очередь. Я долго морально готовился к своему первому промо. Я понимал, что если бы я слажал, мы бы не говорили в течение очень долгого времени, и те слухи о том, что мне придётся быть немым рестлером, могли начаться снова. Винс Руссо дал мне несколько заготовок промо в духе Шекспира, полных устаревших словечек вроде «hath» и «thou». Но я не хотел звучать как Тор, поэтому я использовал мои собственные идеи. Чтение именно того, что кто-то другой для вас написал, звучит, словно вы как раз это и делаете.

Я был очень доволен моим промо. Оно не было колоссальным, но оно также не было и ужасным. Я придумал последнюю строчку, которая, я надеялся, в конечном итоге могла стать ключевой фразой нашей команды. «Запомните! Берегитесь! Потому что ночь — время выродков!» (Beware, take care, because the freaks come out at night). После чего свет погас и пастельно-желтый костюм завершил свою жизнь в кровавой ванне. Тогда я ещё не знал, что это промо было началом конца для нашей Своры.